Философская лирика Б. Л. Пастернака

И должен ни единой долькой
Не отступиться от лица,
Но быть живым, живым и только,
Живым и только до конца.
Б. Пастернак
Настоящий талант никогда не остается незамеченным. Особенно, если это талант настоящего поэта. Именно таким – настоящим, талантливым поэтом был Борис Пастернак. Всю свою творческую жизнь он посвятил раскрытию общечеловеческих, мировоззренческих проблем, решению важнейших философских вопросов, поискам правды и смысла жизни. Его всегда волновал человек, его душа, его нравственность, его духовная жизнь. Стихотворения Бориса Пастернака – это всегда размышления о времени, о жизни и смерти, о природе искусства, о назначении творчества вообще и поэзии в частности, о чуде человеческого существования. Само мироздание он часто воспринимал как отражение духовного мира человека:
И сады, и пруды, и ограды,
И кипящее белыми воплями
Мирозданье – лишь страсти разряды,
Человеческим сердцем накопленной.
Душа лирического героя Пастернака феноменальна в своем сострадании ко всему живому и вообще – в жизнелюбии. Его душа ощущает и осознает всю хрупкость жизни на земле и катастрофическую нехватку чувства сострадания. Именно эти качества души лирического героя и определяют, главным образом, философскую лирику поэта, которая умным и чутким людям помогает приблизиться к самой сути бытия.
Безусловно, Пастернак осознавал, что понять мир во всем его многообразии невозможно. Человек может лишь учиться открывать его для себя. А для этого нужно быть, прежде всего, наблюдательным, внимательным ко всем проявлениям жизни. Одному это удается в большей степени, другому – в меньшей. Но стремиться к познанию мира необходимо постоянно. Пастернаку, который посвящал изучению жизни всего себя, удалось сделать очень много прекрасных, грустных и порой неожиданных открытий.
Философские размышления о мире и смысле жизни обычно ассоциируются у нас с глубоким проникновением в тайны Вселенной, с поисками чего-то, доступного лишь избранным, сложного, многогранного и необъяснимого.
Поэт же всегда понимал и принимал этот мир таким, какой он есть, во всей его красоте и простоте. Действительно, для Пастернака мир был предельно прост и ясен. “Вселенная проще, чем иной полагает хитрец”, – утверждал поэт, отрицая всякое надуманное и искусственное философствование над загадками мироустройства. Этот мир для поэта заключается в том, что “в доме хохот, и стекла звенят, в нем шинкуют, и квасят, и перчат, и гвоздики кладут в маринад”.
И его лирический герой не перестает удивляться и радоваться этому миру, потому что именно в простоте заключена его красота, только нужно понимать это и уметь находить ее во всем, что тебя окружает, – в капельке росы, в шорохе листа, во взмахе крыла бабочки, в улыбке прохожего. Однако при всей своей простоте этот мир наполнен загадками, которые поэту еще предстоит разгадать; он живет по своим законам; в нем существуют довольно сложные взаимосвязи, переплетения человеческих судеб, переплетения душ, похожих на маленькие миры. Вот в этом переплетении, в этих взаимосвязях и законах и стремится разобраться Б. Пастернак, давая обещание самому мирозданию:
Природа, мир, тайник вселенной,
Я службу долгую твою.
Объятый дрожью сокровенной,
В слезах от счастья отстою.
Любуясь простой красотой мира, проникая в самую суть явлений жизни, подчеркивая каждую деталь, поэт осознает и то, что жизнь человека далеко не проста. Каждому на этой земле предначертан свой путь, и
… продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.
Я один, все тонет в фарисействе.
Жизнь прожить – не поле перейти.
И в этой жизни человек должен испытать все, что ему отмерено: радость, печаль, счастье и горе, сомнения и уверенность в правильности своего пути.
Борис Пастернак никогда не воспринимал мирскую жизнь человека как конечную и бренную. Наоборот, он относился к тайне бытия как к подарку Творца, “на который человек и весь мир могут отвечать только изумлением и слезами”. А поэт, по мнению Пастернака, получает от Творца наиболее щедрый подарок – способность видеть мир “по-новому и как бы впервые”, отмечать в нем то, что недоступно другим.
В этом смысле поэтическое творчество сродни детству и счастью. И этот дар, как все таинственное и исключительное во Вселенной, поэт пытается осмыслить с философских позиций. Обыденность он возвел в царство поэзии и поселил там навеки.
Пастернак признавался, что всю свою жизнь он провел в борьбе за “неслыханную простоту” языка, за его первозданность и первородность. Порождающей силой для него часто становилась традиция: чужое порождало в нем свое. Так, Пастернак откликался на поэзию Шекспира, Фета, Блока, Цветаевой, воспринимал ее, переосмысливал. Его лирика полна скрытых цитат, интонационных примет его современников и предшественников, и в этом проявилось еще одно достоинство его Музы.
У всех упомянутых классиков мировой литературы встречаются размышления о предназначении поэта.
Но Пастернак смотрит на это предназначение по-своему. Его определение поэзии совершенно не похоже на мысли, высказываемые его предшественниками, современниками или последователями:
Это – сладкий заглохший горох,
Это – слезы вселенной в лопатках,
Это- с пультов и флейт – Фигаро
Низвергается градом на грядку.
Странно. Ново. Непонятно, если не учитывать главного в этом определении, самой его сути: поэзию рождает сочетание низкого и высокого, простого и сложного, земного и возвышенного. В этом основная философская мысль автора. Но свести в единое целое так далеко отстоящие друг от друга понятия по силам только настоящему гению. В вечном стремлении к центру, человеческого долга Б. Пастернак всегда оказывался впереди своего времени. Ведь день поэта намного больше века спящей души:
И полусонным стрелкам лень
Ворочаться на циферблате.
И дольше века длится день,
И не кончается объятье.
И потому, наверное, раньше других поэт ощутил перемены в современном ему обществе. Эти перемены не могли не отразиться на мироощущении Пастернака. В свете общественных и социальных событий поэт по-новому взглянул на человека, на его жизнь и предназначение. Если в его ранней лирике мы чаще всего видим человека созданным природой, существующим в неразрывной связи с ней, то в более поздних произведениях человек осмысливается им с позиций истории. Поэт подчеркивает теперь, что человек “живет не в природе, а в истории”, так как он “не поселенец какой-либо географической точки”, а “обитатель времени”. Суровое время поставило новые, более жестокие условия и самому поэтическому творчеству. Теперь Пастернак осознает всю сложность выбранного им жизненного пути, всю неоднозначность и порой опасность своего призвания:
Напрасно в дни великого совета.
Где высшей страсти отданы места,
Оставлена вакансия поэта:
Она опасна, если не пуста.
В конце своего жизненного пути Б. Пастернак приходит к утверждению идеи духовного возвышения через самоуничижение и страдание. Творческая личность слагает с себя всякую исключительность, отказывается от предложенных ей привилегий, чтобы сознательно разделить участь рядового большинства.
Он отказывается без противоборства,
Как от вещей, полученных взаймы,
От всемогущества и чудотворства,
И был теперь, как смертные, как мы.
Только Бог может выбирать участь смертного человека – вот основная мысль поздней лирики Пастернака. Идея всемогущего, всевидящего Бога проходит через все творчество поэта, оставаясь, наверное, единственной идеей, не претерпевшей существенных изменений и разочарований. И все же в этих стихах отражаются мировоззрение, судьба, жизнь их автора. Потому слова, сказанные Пастернаком о древнегреческой поэзии: “Мифы о богах становятся биографиями поэтов”, можно смело отнести к нему самому.

Ви зараз читаєте: Философская лирика Б. Л. Пастернака