Размышления о смысле и проявлении высшего человеческого чувства в романе И. А. Гончарова “Обломов”

Подобно “Обыкновенной истории” и “Обрыву”, “Обломов” – роман не просто с любовным сюжетом, это роман о различных видах любви. Ведь и сама любовь для Гончарова – главное начало бытия, причем не только индивидуального, но и семейно-общественного, даже природно-космического. Мысль о том, что “любовь, с силою Архимедова рычага, движет миром”; что “в ней столько всеобщей неопровержимой истины и блага, сколько лжи и безобразия в ее непонимании и злоупотреблении”, вложена в уста Штольца. Это “капитальное” убеждение и самого писателя. “… Вы правы, – писал Гончаров С. А. Никитенко, – подозревая меня… в вере во всеобщую, всеобъемлющую любовь и в то, что только эта сила может двигать миром, управлять волей людской и направлять ее к деятельности… Может быть, я и сознательно и бессознательно, а стремился к этому огню, которым греется вся природа… “.
В “Обломове” Гончаров заявил себя даровитейшим аналитиком отношений любящих. “Она, – писал об Ольге Ильинской критик Н. Д. Ахшарумов, – проходит с ним (Ильей Ильичом) целую школу любви, по всеми правилам и законам, со всеми малейшими фазами этого чувства: тревогами, недоразумениями, признаниями, сомнениями, объяснениями, письмами, ссорами, примирениями, поцелуями и т. д.”. “Школа любви” для Гончарова – основная школа человека. Любовь завершает

духовно-нравственное формирование личности, открывает ее подлинный смысл и цель бытия. “Взгляд Ольги на жизнь… – сообщает писатель во второй части “Обломова”, – сделался еще яснее, определеннее “. С чувством к Илье Ильичу для Агафьи Пшеницыной “навсегда осмыслилась и жизнь ее”. Сам Штольц, долгое время увлеченный деятельностью, восклицает, получив согласие Ольги стать его женой” “Дождался! Сколько лет жажда чувства, терпения, экономии сил души! Как долго я ждал – все награждено, вот оно, последнее счастье человека!”
Это всемогущество любви объясняется важнейшей способностью, которой наделял ее Гончаров. При верном ее понимании любовь не замыкается только счастьем любящих, но гуманизирует и иные отношения людей, вплоть до сословно-классовых. Так, в лице близкой к истине любви Ольги Ильинской писателю виделась не просто “страстно любящая женщина”, верная подруга мужа, но “мать-созидательница и участница нравственной и общественной жизни целого счастливого поколения”. Вобравшая в себя “мало-помалу элементарные свойства русского человека” фигура заглавного лица была не единственной творческой удачей “Обломова”. “Превосходно обрисованным характером” современники назвали Ольгу Ильинскую, подчеркивая единство в нем идеальности с психологической убедительностью. Духовно-нравственная сущность героини вполне мотивирована – однако не внешними, но внутренними обстоятельствами. Освобожденная в доме тетки от “деспотического управления ее волей и умом”, Ольга сначала “многое угадывает, понимает” благодаря своей “счастливой природе”, которая “ее ничем не обидела”, и окончательно складывается как личность под воздействием перипетий сердечной жизни – в отношениях с Обломовым, затем Штольцем.
Независимая в своем выборе и решениях, Ольга сверх того необычайно чутка к истине любви. Любовь для нее не страсть, как бы сильна она ни была, а чувство-долг, симпатия, сопровождаемая нравственными обязательствами любящих пронести ее до конца жизни. “Да… у меня, – говорит она Обломову, – кажется, достанет сил прожить и пролюбить всю жизнь”. Отсюда и требовательность героини к себе и возлюбленному: Ольга не смиряется с тягой Ильи Ильича к покою, так как знает: “норма” любви дается лишь движением “вперед, вперед”.
Изящная, внутренне и внешне динамичная фигура Ольги Ильинской несколько бледнеет, однако, в четвертой части романа, отмеченной преобладанием авторского рассказа над показом. Но и в этом случае героиня остается “душою” “Обломова”.
Прямой противоположностью Ольге выглядит квартирная хозяйка, а затем и жена Ильи Ильича Агафья Пшеницына, как будто без остатка растворившаяся в круговороте будничных забот о еде, шитье, стирке, глаженье и т. д. Подчеркнуто духовному облику Ильинской, в чертах которой отражалось “присутствие говорящей мысли”, богатство внутренней жизни, контрастен внешний портрет Пшеницыной с ее “полными, округлыми локтями”, “крепкой, как подушка дивана, никогда не волнующейся грудью” и “простотой” душевных движений. Так же “просто”, не подозревая о высоком общественном назначении этого чувства и стоящих на его пути преградах, полюбила Агафья Матвеевна Обломова и “перешла под это сладостное иго безусловно, без смутных предчувствий, томлений, без игры и музыки нерв”.
Далекая от ее истины, но самоотверженная, проникнутая материнским началом любовь Агафьи Матвеевны овеяна сочувствием. Ведь с нею и в этой рядовой женщине пробудилась живая душа, открылся человеческий смысл и свет в ее ранее почти автоматическом существовании. Отвечающий основному творческому принципу художника показать и в “простом” современнике “самого человека” , образ скромной чиновницы Агафьи Пшеницыной стал большим завоеванием Гончарова и русской прозы в целом. Гончаровская философия любви имеет глубокие корни. В ней оригинально преломились и синтезировались идеи древнегреческого мыслителя Платона, представления романтиков и христианско-евангельские о любви-участии, любви сострадательной и спасительной. В русской литературе 50-60-х годов концепция “всеобнимающей любви” (Н. Некрасов) была не чужда и революционно настроенным писателям. Но в наибольшей степени она отвечала художникам, уповавшим на нравственное совершенствование человека и общества.
Средоточие жизни, любовь в “Обломове” поэтому прямо характеризует собственно человеческую сущность того или иного типа существования. Для понимания идиллических обломовцев важнейшим оказывается замечание автора о полном отсутствии у них глубоких сердечных страстей, которых они “боялись, как огня”.
Вернемся к главным причинам любовной, следовательно, и жизненной драмы центрального героя романа. Дано ли было Илье Ильичу реально обрести “норму” любви, семьи и жизни? Ведь, кажется, Штольц и Ольга сумели воплотить ее в своем семейном союзе. Но так ли это?
Начиная с Добролюбова критики и исследователи относились к Штольцу в основном негативно. Героя упрекали в рассудочности, сухости, эгоизме. В образе Штольца необходимо, однако, различать замысел и исполнение.
Друг Ильи Ильича – интересно и глубоко задуманная фигура. Штольц рос и воспитывался по соседству с Обломовкой, но формирующие его характер условия были совершенно иными. Отец героя – немец, управляющий в дворянском поместье, – привил сыну навыки самостоятельного и упорного труда, умение полагаться на собственные силы. Мать, русская дворянка с нежным сердцем и поэтической душой, передала Андрею свою духовность. Воспринял Штольц и благотворные эстетические впечатления от богатой картинной галереи в соседнем княжеском “замке”. Разные национально-культурные и общественно-исторические элементы – от патриархальных до бюргерских – создали, объединившись в личности Штольца, характер, чуждый, по мысли романиста, всякой ограниченности и крайности. Показателен ответ юного героя на совет отца избрать любую “карьеру”: “служить, торговать, хоть сочинять, пожалуй”: “Да я посмотрю, нельзя ли вдруг по всем, – сказал Андрей”.
Не ведающий разлада между умом и сердцем, сознанием и действием, Штольц “беспрестанно в движении”, и мотив этот чрезвычайно важен. Ведь только при безустанном движении вперед, а не в духовном сне и покое в состоянии человек одолеть те “обманчивые надежды и мучительные преграды”, которые ставит ему жизнь на пути к “выше предназначенной цели”. А Штольц, ищущий в своей жизни “равновесия практических сторон с тонкими потребностями духа”, стремится именно к ней, вполне отвечая тем самым авторскому идеалу.
Заслужив глубокое доверие, затем и взаимное чувство Ольги, Штольц поселился с женой не в Петербурге и не в деревне, но в Крыму, в собственном доме на морском берегу. Выбор этого места далеко не случаен: удаленный в равной мере и от сурового Севера и от тропического Юга, Крым – своего рода “норма” в природе. Существенна и такая деталь: с галереи дома Штольца “видно было море, с другой стороны – дорога в город”. Жилище Штольца и Ольги с его “океаном книг и нот”, присутствием везде “недремлющей мысли” и изящными вещами, среди которых нашла свое место “и высокая конторка, какая была у отца Андрея”, как бы соединяют природу в ее “вечной красоте” с лучшими достижениями цивилизации. Быт Штольцев совершенно лишен крайностей деревенской неподвижности и суетного городского делячества. Автор романа утверждает, что герои счастливы. Правда, Ольгу порой посещают грусть и неудовлетворенность. Но Штольц успокаивает жену ссылкой на естественные стремления “живого раздраженного ума… за житейские грани”, тоской духовного человека по абсолюту.
Декларированное Гончаровым счастье Штольца и Ольги тем не менее не убеждает читателя. И не только потому, что романист скорее рассказывает о нем, чем показывает его. Важнее то, что союз героев на деле оказывается все-таки замкнутым собою, лишенным главного смысла истинной любви – ее гуманизирующих естественных результатов. Замысел гармонической, реально-поэтической личности в фигуре Штольца не получил в романе адекватного художественного воплощения.
Декларированность Штольца и его “последнего счастья”, признанная в итоге и самим Гончаровым (“не живой, а просто идея”), объясняется не творческим просчетом мастера. Как выяснилось с развитием произведения, сама надежда Гончарова создать образ гармонического человека и такой же любви на материале современной действительности была утопией. В датированном годом окончания романа письме Гончаров констатировал: “… между действительностью и идеалом лежит… бездна, через которую еще не найден мост, да едва и построится когда”


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

Сочинение на тему классическая музыка.
Ви зараз читаєте: Размышления о смысле и проявлении высшего человеческого чувства в романе И. А. Гончарова “Обломов”