Роман Л. Н. Толстого “Война и мир” в оценке современников писателя



В 1869 году Л. Н. Толстой завершил работу над величайшим романом-эпопеей “Война и мир”. Современники восприняли книгу по-разному: от бурных восторгов до полнейшего неприятия. Многие мнения были необъективны, личностны, чувствовался дилетантский подход.
Тут нужен был “равный художник”, который бы высказал настоящую оценку “Войны и мира” голосом “власть имущего”. Именно это и сделал Иван Сергеевич Тургенев – старший современник Толстого и отчасти его учитель в литературе.
Толстой был несговорчивым учеником. Отношения

его с Тургеневым были сложными и в жизни, и в литературе. Это была странная вражда и странная дружба двух великих современников, которая привлекала внимание и озадачивала биографов. “Ни один писатель, ни один критик не уделял “Войне и миру” столько внимания,- отмечает Н. Н. Гусев, – как друг-недруг Толстого – Тургенев.
Тургенев читал “Войну и мир” как исторический роман и судил об этом произведении так, как привык судить о произведениях этого жанра. “Где тут черты эпохи – где краски исторические? – недоумевал Тургенев. – Фигура Денисова бойко начерчена, но она была бы хороша как узор
на фоне – а фона-то и нет”.
Удивляли Тургенева и рассуждения, “философские главы”, неожиданно прерывавшие повествование: “Роман Толстого плох не потому, что он тоже заразился “рассудительством”: этой беды ему бояться нечего; он плох потому, что автор ничего не изучил, ничего не знает и под именами Кутузова и Багратиона выводит нам каких-то рабски списанных современных генеральчиков”. Первое и весьма существенное замечание Тургенева состоит в том, что “Война и мир” недостаточно исторична для исторического романа. “Все эти маленькие штучки, хитро подмеченные и вычурно высказанные, мелкие психологические замечания. … Как все это мизерно на широком полотне исторического романа”.
В историческом романе вся летопись должна быть “в едином сборе”. Между тем у Толстого события 1812года представлены крупно, а перспектива 1825 года намечена и как бы растворена в психологических подробностях жизни Пьера, Николая Ростова и Николеньки Болконского. “Как это он упустил из вида весь декабристский элемент, который такую роль играл в 20-х годах?” – недоумевал Тургенев.
Кроме того. Тургенев воспринимал “Войну и мир” как русский психологический роман, почерпнувший многое из современной диалектической философии. “Неужели не надоели Толстому, – пишет Тургенев.- эти вечные рассуждения о том – трус, мол, ли я или нет – вся эта патология сражения?”. То, что Тургенев называет “вечными рассуждениями”, – это именно то, чему он сам отдал дань в “Записках охотника” (“Гамлет Щигровского уезда”) и в романе “Рудин”.
Что касается эстетических вопросов, то они вызывали у Тургенева еще большее беспокойство. “И как это все холодно, сухо, как чувствуется недостаток воображения и наивности в авторе,- как утомительно работает перед читателем одна память” память мелкого, случайного, ненужного”. Тургенев предпочитал “Казаков” новому историческому роману Толстого, который казался ему “несчастным продуктом”.
Но в’ то же время Тургенев нетерпеливо ждет продолжения романа и внимательно читает новые главы. “Но со всем тем – в этом романе столько красот первоклассных, – признавался он, – такая жизненность, и правда, и свежесть – что нельзя не сознаться, что с появления “Войны и мира” Толстой стал на первое место между всеми нашими современными писателями. С нетерпением ожидаю четвертого тома”. Тургенев не только прояснял, он совершенно по-новому ставил исторические и эстетические вопросы. “Есть в этом романе вещи, которых, кроме Толстого, никому в целой Европе не написать и которые возбудили во мне озноб и жар восторга”.
Тургенев стал читать “Войну и мир” не только как историческую хронику определенной эпохи или современный роман, а как вечную книгу русской жизни. “Есть целые десятки страниц сплошь удивительных, первоклассных, – признается Тургенев, – все бытовое, описательное (охота, катанье ночью и т. д.)… “
Иное дело, когда Толстой обращается к философии. Тургенев не сочувствовал религиозным идеям Толстого. Неудивительно поэтому, что он столь скептично отозвался о его философии: “Беда, коли автодидакт, да еще во вкусе Толстого, возьмется философствовать”.
Рассуждая логически (ведь он был не автодидакт, а профессиональный философ с берлинским дипломом), Тургенев приходил к неутешительным выводам. Но он был не только философ, но и великий художник. И когда его непосредственное восприятие получало “волю”, выводы оказывались иными: “Толстой настоящий гигант между остальной литературной братьей, – признавался Тургенев, – и производит на меня впечатление слона в зверинце: нескладно, даже нелепо – но огромно й как умно! Дай Бог ему написать еще двадцать томов!”
В своих “Литературных воспоминаниях” Тургенев заявил, что Толстой по силе своего творческого дарования стоит во главе всего, что появилось в европейской литературе с 1840 года. Иными словами, он сопоставлял его имя с именами таких известных западных писателей, как Бальзак, Флобер, Стендаль.
Тургенев послал Флоберу первый “несколько слабоватый”, но сделанный “с усердием и любовью” перевод “Войны и мира”. Флобер был потрясен этой книгой. “Спасибо, что вы дали мне возможность прочитать роман Толстого, – написал он Тургеневу. – Это первоклассное произведение”. Флобер так же, как Тургенев, не испытывал особенного сочувствия к философским отступлениям Толстого и даже с сожалением говорил: “Он повторяется и философствует”. Но и его повторения и философствования казались ему важной чертой самой формы романа, не говоря уже о его содержании.
Характерно и то, что Флобер прочел “Войну и мир” как книгу о “природе и человечестве”, отмечая при этом, что здесь всюду “виден он сам, автор и русский”, “Какой художник и какой психолог! – пишет Флобер. – Два первые тома великолепны… Подчас он напоминает мне Шекспира”.
Полемика о Толстом не вся была на виду. Часть этого напряженного “разыскания истины” шла скрыто, в личной переписке. Мнение Флобера запечатлено в его письме к Тургеневу. Это мнение Тургенев сообщил в Ясную Поляну “с дипломатической точностью “.
Тургенев действительно много сделал для того, чтобы русская литература была своевременно прочитана и оценена по достоинству в Европе. Его высокий авторитет в литературных кругах на Западе помог ему с честью и достоинством исполнить ту историческую роль, которую он принял на себя.
Как отмечает Тургенев, в “Войне и мире” главную ценность представляет само эпическое искусство повествования. “Это обширное произведение овеяно эпическим духом; в нем частная и общественная жизнь России в первые годы нашего века воссоздана мастерской рукой”.
“Война и мир” сложна, потому что в ней представлена национальная жизнь в ее исторических и вечных формах, “Перед читателем проходит целая эпоха, богатая великими событиями и крупными людьми… Развертывается целый мир со множеством выхваченных прямо из жизни типов,, принадлежащих ко всем слоям общества”.
В открытом письме к издателю (и читателям) парижской газеты Тургенев характеризовал эту книгу в целом. А в целом она представлялась ему родом энциклопедии, заключающей в себе универсальное знание о России.
“Граф Толстой – писатель русский до мозга костей, – пишет Тургенев, – и те французские читатели, кого не оттолкнут некоторые длинноты и странность некоторых суждений, будут вправе сказать, что “Война и мир” дала им более непосредственное и верное представление о характере и темпераменте русского народа и о русской жизни вообще, чем если бы они прочитали сотни сочинений по этнографии и истории”.
Газетная и журнальная критика 60-х годов при первом появлении “Войны и мира” в печати высказала некоторые фундаментальные положения о художественной форме этой книги, о ее историческом и эстетическом содержании.
Не все сказанное тогда вошло в историю литературы, не все было одинаково ценным. Время произвело отбор материала. Но и то, что оказалось “отсеянным”, сыграло свою роль в истории познания художественного мира Толстого. Эпоха 60-х годов потребовала “мысли народной” в литературе и обрела “Войну и мир”.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...



Похорон друга скорочено.
Ви зараз читаєте: Роман Л. Н. Толстого “Война и мир” в оценке современников писателя