Пушкин и Онегин в романе А. С. Пушкина “Евгений Онегин”



Пушкин – это русский человек
В конечном его развитии.
В. Г. Белинский
Может ли хороший человек не любить стихи Пушкина? По-моему, нет. Можем ли мы себе когда-нибудь представить, чтобы Пушкин убил на дуэли Дантеса? Конечно же, нет… “Гений и злодейство – две вещи несовместные”, – считал поэт. Пушкин может быть только жертвой, а не убийцей. Он не может служить царю и сколачивать себе состояние. Не может обыгрывать партнера в карты и добросовестно составлять отчеты о саранче. Почему же этот человек оказывается самым близким

любому, кому дорога русская культура?
С первыми шагами по земле мы влюбляемся в его изумительные сказки и не расстаемся с его поэзией до последних дней. Сколько страданий вызывает в нас последний путь Пушкина на Черную речку!
Мы говорим “наш Пушкин”. Изучая каждый этап его жизни, изумляемся бесконечности пушкинского гения. Дивимся его жизнелюбию, преданности друзьям, честности, отваге и беззащитности. Есть у Пушкина произведение особое, исключительное. Среди русских книг эта книга то же, что и ее автор среди русских писателей. Это роман в стихах “Евгений Онегин” – любимое детище Пушкина, во многом
отражение его самого. Если искать аналоги в мировой культуре, то я могу сравнить его только с “Джокондой” Леонардо да Винчи.
Вот что сам Пушкин сказал о романе: “Пишу я “Онегина” для себя. Это моя прихоть, мое развлечение. Почему художник может написать картину не для продажи, а для себя и может любоваться, когда хочет, а писатель менее свободен в этом отношении?”. Вряд ли существует произведение, которое бы так ярко отразило душу и характер народа и проблемы общечеловеческие – бытия, любви и дружбы, взаимоотношения человека и общества.
Был ли Пушкин “лишним человеком”? Нет, безусловно, не был. Он ведь писал стихи, завещая своим поэтическим потомкам: “Глаголом жги сердца людей”. У него были друзья, которых он любил и которые любили его. Но общество, к которому он принадлежал, не доросло до понимания гения.
Другое дело Онегин – вымышленный и в то же время реальный “добрый приятель” поэта. Он в чем-то похож на Пушкина. Образованностью (особенно после встречи с Татьяной), широтой взглядов. Но он – лишний человек среди тех, кто не ценит поэзию, философичность, острый ум. Он не реализовавшийся человек – первая трагическая фигура в русской литературе. “Эгоист поневоле”, он не находит применения своим силам, не вписывается в предназначенный ему круг людей. Всякое дело ему быстро надоедает. От скуки им овладела “охота к перемене мест”. Он едет в деревню, но, в отличие от Пушкина, не чувствует красоты природы и не способен творчески общаться с ней, видеть в ней “приют спокойствия, трудов и вдохновения”.
Пушкин никогда не был эгоистом. Он способен был жертвовать собою ради других. Онегин, хотя и страдающий, но эгоист. Он эгоист во всех сценах романа. Не эгоист он только в последний свой приход к Татьяне. Онегин “как дитя, влюблен”. Великолепное, хотя и простое, сравнение. Ведь ребенок не может думать одно, а говорить другое. Есть люди, которых не коснулась никакая житейская грязь, они всю жизнь сохраняют чистоту и прелесть детства. Таким человеком был Пушкин.
“Вот начало большого стихотворения, которое, вероятно, не будет окончено”, – писал он в предисловии к первому изданию первой главы. Это “большое стихотворение” не может быть окончено, так как жизнь автора в нем значит больше, чем вымышленный романный сюжет. Создавая роман, Пушкин создавал, созидал и нового себя. Впервые в роли героя-автора Пушкин выступает при описании онегинского дня – в эпизоде посещения театра. Пушкин перемещает сюжет к себе, в ссылку, организует его вокруг собственных переживаний. “Мои богини! что вы? где вы?” – мечтает он о возвращении. Пушкин любит театр, все в нем полно поэзии, жизни и красоты, а для Онегина все скучно. Автор переживает: “Другие ль девы, сменив, не заменили вас?”, а с точки зрения Онегина: “Всех пора на смену”.
Пушкин прекрасно знает и чувствует театр, он восхищается тем, как балерина “быстрой ножкой ножку бьет”. Онегин же “идет меж кресел по ногам”. Он никогда не смог бы дать емкую пушкинскую формулу балета – “душой исполненный полет”, потому что, в отличие от Пушкина, не был человеком полета.
Всегда я рад заметить разность
Между Онегиным и мной.
“Разность” есть и в ощущении деревни, которая была для Пушкина “лоном счастья и забвенья”, почвой и животворящим источником собственного творчества, а для Онегина – местом вынужденного пребывания, чем-то инородным, не созвучным его петербургской натуре.
Онегин живет как бы не свою жизнь. У него другая – высокая сущность. Эта его сущность не на первом плане. Она иногда просвечивается, и мы видим, что Евгений “вчуже чувство уважал”. По прочтении письма Татьяны “чувствий пыл им на минуту овладел”. Онегин честен и открыт с Татьяной, после гибели Ленского “всем сердцем юношу любя, он обвинял себя во многом”. Мы видим, что совесть, побежденная “честью”, не совсем умерла в нем. Мы заме чаем это в трехстрочии, раскинутом на весь роман:
“С душою, полной сожалений” – в первой главе,
“В тоске сердечных угрызений” – в шестой,
“В тоске безумных сожалений” – в восьмой.
Тема моего сочинения столь неисчерпаема, что мне мало что удалось сказать. “Онегина воздушная громада, как облако, стояла надо мной” (Анна Ахматова).
Я хотела бы закончить свою работу строками из стихотворения Пушкина “Андрей Шенье”:
Я скоро весь умру. Но, тень мою любя,
Храните рукопись, о други, для себя!
Когда гроза пройдет, толпою суеверной
Сбирайтесь иногда читать мой свиток верный
И, долго слушая, скажите: это он;
Вот речь его. А я, забыв могильный сон,
Взойду невидимо и сяду между вами,
И сам заслушаюсь, и вашими слезами
Упьюсь… И, может быть, утешен буду я
Любовью.
Такие стихи никогда не смог бы написать Онегин. На это способен только гений Пушкина.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...



Мої роздуми над драмою украдене щастя.
Ви зараз читаєте: Пушкин и Онегин в романе А. С. Пушкина “Евгений Онегин”